Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18



Я не пробыл к тому же 5 минут в собственном служебном кабинете, как раздался телефонный звонок. Я снял трубку.


— Господин оберштурмбанфюрер, — произнес бесстрастный глас.


— Да?


— У телефона Пик, крематорий номер два. Докладываю, государь Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 оберштурмбанфюрер: евреи 20 шестого эшелона взбунтовались.


— Что?


— Евреи 20 шестого эшелона взбунтовались. Они накинулись на шарфюреров, наблюдавших за раздеванием, захватили их орудие и оборвали электронные провода. Внешняя охрана открыла огнь, и евреи отвечали.


— Дальше.


— С Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 ними тяжело совладать. Они засели в раздевалке и обстреливают ведомую туда лестницу, как на ней возникают чьи-нибудь ноги.


— Хорошо, Пик, на данный момент приеду.


Я стремительно повесил трубку и вскочил в машину Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18.


— Крематорий номер два! Поторопитесь, Дитс!


Дитс кивнул головой, и машина рванулась вперед. Я был потрясен — никогда еще у меня не было бунтов.


Тормоза заскрипели на испещренном гравием дворе крематория. Я Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 выскочил из машины. Пик был уже здесь. Он стал слева от меня, и мы стремительно зашагали к раздевалке.


— Сколько шарфюреров они разоружили?


— Пять.


— Чем были вооружены шарфюреры?


— Автоматами.


— Евреи уже много стреляли?


— Да, много, но Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 у их еще должны быть патроны. Мне удалось закрыть дверь раздевалки. У меня двое убитых и четыре покалеченых, — продолжал он, — не считая, естественно, 5 шарфюреров в раздевалке. Эти...


Я оборвал его.


— Что Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 вы предлагаете?


Подумав, Пик произнес:


— Мы могли бы взять их измором.


— Об этом не может быть и речи, — сухо отрезал я. — Мы не имеем права навечно останавливать крематорий. Он должен работать безостановочно Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18.


Я окинул взором усиленный наряд эсэсовцев, окружавший раздевалку.


— А собаки?


— Уже пробовал... Но евреи оборвали провода, в раздевалке мрачно, собаки упираются.


Я распорядился:


— Прикажите доставить сюда прожектор.


Пик дал приказ, и Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 два эсэсовца бегом кинулись делать его.


— Штурмовой отряд будет состоять из 7 человек, — продолжал я, — двое людей стремительно откроют дверь и скроются за ее створками. Этим ничто не грозит. В центре один человек будет направлять Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 прожектор. Справа от него два снайпера откроют стрельбу по вооруженным евреям. Слева от прожектора два других стрелка будут лупить наобум. Задачка — убить вооруженных евреев и помешать другим пользоваться их Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 орудием. Держите наготове 2-ой отряд.


Пришло молчание, потом Пик проговорил своим бесстрастным голосом:


— За шкуру человека с прожектором недешево не даю!


— Отберите людей.


Оба эсэсовца бегом возвратились с прожектором, Пик сам включил его во Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 наружный штепсель и развернул кабель.


— Кабель должен быть длинноватым, — произнес я. — Если штурм получится, нужно иметь возможность просочиться в раздевалку.


Пик кивнул. Двое людей уже заняли места у двери, пятеро других Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 выстроились на первой ступени лестницы. В центре группы один из шарфюреров прижимал прожектор к груди. Все застыли с напряженными лицами.


Пик дал команду, эсэсовцы безупречным строем спустились по лестнице — электронный кабель развернулся за Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 ними, как змея. Они тормознули примерно в полутора метрах от двери. 5 других эсэсовцев тотчас же заняли их места на первой ступени. Во дворе стало тихо.


Пик наклонился над лестницей, шепнул что-то шарфюреру Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18, державшему прожектор, и поднял руку.


— Минутку, Пик! — произнес я.


Он поглядел на меня и опустил руку. Я подошел к лестнице. Люди второго штурмового отряда расступились, и я спустился по ступенькам.


— Дайте прожектор Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 мне.


Шарфюрер удивленно поглядел на меня. Пот стекал по его лицу. Через секунду он спохватился:


— Слушаюсь, государь оберштурмбанфюрер.


Он передал мне прожектор, и я произнес:


— Вы свободны.


Шарфюрер посмотрел на Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 меня, щелкнул каблуками, верно оборотился и начал подыматься по лестнице.


Я подождал, пока он взойдет по ступенькам, и попеременно осмотрел всех людей штурмового отряда.


— Когда я скажу «начали», вы откроете дверь, мы Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 войдем на два шага, вы ляжете и начнете стрелять. Снайперы не должны спешить.


— Господин оберштурмбанфюрер, — окрикнул меня чей-то глас.


Я поднял голову. Пик смотрел сверху, лицо его было взволнованно.


— Господин Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 оберштурмбанфюрер, но ведь это... нереально! Это...


Я поглядел на него в упор, и он замолчал. Я оборотился и, смотря прямо впереди себя, произнес:


— Начали.


Обе дверные створки сразу распахнулись, я придавил прожектор Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 к груди, сделал два шага вперед, эсэсовцы кинулись ничком на землю — и вокруг меня засвистели пули. Осколки бетона посыпались к моим ногам. Автоматы моих людей вступили в дело. Я медлительно поворачивал прожектор слева Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 вправо. У моих ног снайперы два раза выстрелили. Я медлительно перевел луч прожектора влево. Пули неистово засвистели вокруг меня, и я поразмыслил: «Ну, сейчас». Я опять перевел луч вправо и в Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 непрерывном треске автоматов различил два выстрела снайперов.


Свист пуль вокруг меня закончился. Я кликнул:


— Вперед!


Мы вошли в раздевалку, и, пройдя пару шажков, я отдал команду закончить стрельбу. Полураздетые евреи столпились в одном из углов Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 раздевалки, образуя какую-то гигантскую аморфную массу. Прожектор освещал их сумасшедшие глаза.


Рядом со мной появился Пик. Я вдруг ощутил гигантскую вялость. Передав прожектор одному из автоматчиков, я обернулся к Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 Пику.


— Примите командование.


— Слушаюсь, государь оберштурмбанфюрер. Приступить опять к обработке? — спросил он.


— Трудновато будет. Выведите их по одному через небольшую дверь в анатомический зал и расстреляйте. По одному.


Я медлительно поднялся по ступенькам, ведущим Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 во двор. Когда я вышел, там наступила мертвая тишь и все эсэсовцы стали навытяжку. Я сделал символ «вольно», и с их сошла напряженность, но они не сводили с меня Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 глаз. Я сообразил, что эсэсовцы восхищены моим поступком. Сев в машину, я с бешенством захлопнул дверцу. Пик был прав — я не был должен подвергать себя такому риску. Все четыре крематория были окончены, но Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 их эксплуатация в течение еще некого времени добивалась моего присутствия. Я пренебрег своим долгом.


Возвратившись в собственный кабинет, я попробовал сесть за работу, но никак не мог сосредоточиться. Я курил сигарету Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 за сигаретой. В половине восьмого я отдал приказ отвезти себя домой.


Эльзи и фрау Мюллер кормили малышей. Я поцеловал деток и произнес:


— Добрый вечер, Эльзи.


После маленькой паузы Эльзи расслабленно произнесла:


— Добрый вечер, Рудольф.


Я Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 посидел некое время, прислушиваясь к трепотне малышей, потом встал и прошел к для себя в кабинет.


Незначительно погодя ко мне постучали и послышался глас Эльзи:


— Обедать, Рудольф.


Я услышал удаляющиеся шаги Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18, вышел из кабинета, прошел в столовую и сел за стол. Эльзи и фрау Мюллер последовали моему примеру. Я ощущал себя очень усталым. Как обычно, я заполнил стаканы, и Эльзи произнесла:


— Спасибо, Рудольф.


Фрау Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 Мюллер завела с Эльзи разговор о возможностях малышей. Через некое время Эльзи вдруг обратилась ко мне.


— Не правда ли, Рудольф?


Я не знал, о чем речь идет, но, подняв голову Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18, наобум ответил:


— Да, да.


Я поглядел на Эльзи, в ее очах нельзя было прочитать ничего. Она непосредственно отвернулась.


— Позволено мне будет сказать, государь комендант, — проговорила фрау Мюллер, — Карл тоже далековато не глуповат. Только его Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 заинтересовывают вещи, а не люди.


Я кивнул головой и попробовал осознать, о чем речь идет.


После обеда я встал, попрощался с Эльзи и фрау Мюллер и заперся в кабинете Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18. Книжка о коневодстве валялась на письменном столе. Открыв ее наобум, я попробовал читать. Через пару минут я поставил книжку на этажерку, снял сапоги и принялся расхаживать по комнате.


В 10 часов я услышал, как фрау Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 Мюллер пожелала Эльзи размеренной ночи и поднялась наверх. Через пару минут я различил также шаги Эльзи. Она поднималась по лестнице. Позже щелкнул выключатель, и все замерло.


Я закурил сигарету и Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 настежь открыл окно. Луны не было, но ночь казалась ясной. Я постоял пару минут, облокотившись на подоконник, потом решил пойти побеседовать с Эльзи. Придавив сигарету в пепельнице, я вышел в коридор и тихо поднялся Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 по лестнице.


Повернув ручку двери, я немного надавил на нее — дверь была заперта на задвижку. Я тихонько постучал и, выждав несколько секунд, ударил дважды сильнее. Ответа не последовало. Припав к двери Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18, я прислушался. В комнате царила мертвая тишь.


1945 год


Крематории № 3 и № 4 были окончены к положенному сроку — с января 1943 и до конца такого же года все четыре крематория работали беспрерывно.


В декабре 1943 года меня назначили Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 инспектором лагерей. Я уехал из Освенцима, перевез семью в Берлин. В Освенцим я все таки еще возвратился и пробыл там часть лета 1944 года. Было надо посодействовать моему преемнику разрешить трудности, связанные с Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 особенной обработкой четырехсот тыщ венгерских евреев.


Свою последнюю инспекционную поездку я сделал в марте 1945 года. Я посетил Нейенгамме, Берген-Бельзен, Бухенвальд, Дахау, Флоссенбург и лично доставил комендантам этих лагерей приказ рейхсфюрера не уничтожать Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 больше евреев и во что бы то ни стало снизить в лагерях смертность.


Лагерь Берген-Бельзен, а именно, находился в страшном состоянии. Не было ни воды, ни еды, уборные не Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 очищались. На местности лагеря валялось и распадалось более 10 тыщ трупов. Подкармливать заключенных было нечем. Местный отдел снабжения категорически отрешался доставлять в лагерь какое-либо продовольствие. Я отдал приказ коменданту лагеря навести во всем этом порядок Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18, обучил его спаливать трупы во рвах, и через некое время санитарные условия в лагере стали лучше. Но товаров все таки не было, и заключенные мерли как мухи. В конце Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 апреля 1945 года положение стало настолько критичным, что я получил приказ перевести управленческий аппарат, к которому принадлежал и я сам, в КЛ Равенсбрюк. Авто эсэсовских начальников и их семей, грузовики с папками бумаг и оборудованием Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 направились караваном по дорогам, запруженным штатским популяцией, спасавшимся от бомбежек. Из Равенсбрюка мы перебрались в Рейсбург. Единственное, что мне удалось отыскать тут, чтоб расположить людей, был некий хлев. На последующий денек я все Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 таки устроил дам и малышей на ночь в школе.


С сих пор наша жизнь перевоплотился в реальный ад. С одной стороны наступали российские, с другой — их союзники. Нам приходилось всегда уходить Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 от наступающих неприятельских войск. В Флейсбурге я вспомнил о нашей бывшей освенцимской учительнице. Фрау Мюллер жила в Апенраде. Я сразу отвез к ней Эльзи с детками, и фрау Мюллер разлюбезно согласилась Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 временно приютить их у себя.


Я продолжал путь один, с Дитсом, до Мурвика, а оттуда — совместно с основной группой служащих управленческого аппарата. Я снова повстречался с Гиммлером. Он произнес, что больше ему нечего нам Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 приказывать.


Через некое время мне вручили подложную морскую книгу, раздобыли для меня боцманскую форму. Выполняя приказ, я вырядился в нее, но по своей инициативе сохранил в собственном багаже мундир эсэсовского офицера.


5 мая Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 я получил приказ отправиться в Рантум. Я прибыл туда 7-го и через несколько часов после прибытия вызнал, что маршал Кейтель подписал в Реймсе акт о беспрекословной капитуляции.


Из Рантума меня Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 перевели в Брунсбюттель. Тут я пробыл несколько недель. В собственном регистрационном листке я указал, что занимался до войны сельским хозяйством, и 5 июля меня демобилизовали и выслали на ферму некоего Георга Пютцлера Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 в Готтрупель.


Тут я проработал восемь месяцев. Это была достаточно благопристойная ферма. На ней было несколько хороших лошадок. Узнав, что я занимался коневодством, Георг поручил мне ухаживать за лошадьми. Я с радостью Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 занялся этим делом, и Георг — я жил в его доме, — смеясь, гласил про меня, что я не сплю на конюшне со своими лошадьми только поэтому, что не желаю оскорбить его. Георг был достаточно старый Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 мужик малеханького роста, но очень сильный, жилистый, с подбородком в форме галоши и пронизывающим взором голубых глаз. Очень скоро я вызнал, что он занимал когда-то значимый пост в СА Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18. Я признался ему, кто я, и отныне он стал относиться ко мне по-настоящему миролюбиво. Когда супруги его не бывало дома, мы нередко длительно дискутировали с ним.


В один прекрасный момент с утра я Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 находился один на лугу с лошадьми. В один момент он появился рядом со мной. Расставив кривые ноги, он поглядел на меня в упор и существенно произнес:


— Они арестовали Гиммлера.


— Попался-таки им в Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 лапы! — пробормотал я.


— Да нет же, — ответил Георг, — послушай, это они попались! Когда они захотели его допросить, он покончил с собой!


Потрясенный, я посмотрел на него.


— Послушай-ка, — продолжал Георг, гримасничая и Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 похлопывая рукою об руку, — ведь вот лукавец, Гиммлер! У него во рту была ампула с ядом. Он разгрыз ее — и все! — отрадно воскрикнул он. — Он их перехитрил!


— Покончил с собой Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18! — кликнул я.


— Да что с тобой? — произнес Георг. — На для тебя лица нет! Он сыграл с ними неплохую шуточку, вот и все! Неуж-то ты не согласен?


Я смотрел на него, ничего не Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 отвечая. Георг потер подбородок и смущенно посмотрел на меня.


— Не понимаю тебя. Большенному начальнику полностью прилично покончить с собой, если его берут в плен, не правда ли? Это общее мировоззрение. Сколько ругали Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 Паулюса за то, что он не поступил так, вспомни! Да что с тобой? — после недлинной паузы с опаской продолжал он: — Скажи же чего-нибудть. У тебя таковой ошарашенный вид! Что, по Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18-твоему, он неправ?


Боль и бешенство ослепили меня. Я ощутил, что Георг трясет меня за руку, и беззвучно произнес:


— Он кинул меня.


— Рейхсфюрер? — послышался глас Георга.


Я увидел его глаза — он смотрел на Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 меня с упреком — и заорал:


— Ты не понимаешь! Он давал нам стршные приказы, а сейчас заместо него должны рассчитываться мы.


— Рейхсфюрер! — воскрикнул Георг. — Ты говоришь так о рейхсфюрере!


— ...Заместо того Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18, чтоб прямо поглядеть в глаза противникам... заместо того, чтоб сказать: «Я один несу за это ответственность!» Итак вот что он сделал!.. До чего просто! Разгрызть ампулу с цианистым кали и кинуть собственных людей на произвол Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 судьбы!


— Не скажешь же ты...


Я разразился хохотом.


— «Моя честь — это верность». Да, да, это для нас! Не для него! Для нас — кутузка, позор, веревка...


— Они тебя повесят? — изумленно проговорил Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 Георг.


— А ты что задумывался? Но мне все равно, слышишь? Мне все равно! Погибель — этого я боюсь меньше всего. Но идея, что он... вот что приводит меня в бешенство.


Я схватил Георга за руку Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18.


— Неужели ты не понимаешь! Он ускользнул! Он, которого я уважал, как отца...


— Да, естественно, — с колебанием проговорил Георг, — он ускользнул... Ну а далее? Останься он, это не выручило бы тебя.


Я Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 в бешенстве встряхнул его.


— Кто для тебя гласит о жизни? Наплевать мне, я не боюсь веревки! Но я погиб бы вкупе с ним! Совместно со своим начальником! Он бы произнес: «Это Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 я отдал Лангу приказ подвергать евреев особенной обработке!» И никто бы не сумел сделать возражение!


Я не способен был больше гласить. Горечь и стыд душили меня. Ни отступление на дорогах, ни разгром не потрясли Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 меня так, как это сообщение.


После чего денька Георг начал пенять на то, что я стал еще молчаливее, чем до этого. На самом же деле я просто был очень Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 озабочен: приступы, которые когда-то, после погибели отца, так истязали меня, начались опять, все учащались и с каждым разом становились посильнее. Но даже когда я находился в обычном состоянии, меня, не покидала Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 смутная тревога. Я увидел, что тогда и бываю рассеянным, путаю слова, произнося одно заместо другого, а время от времени заикаюсь, не способен выговорить какое-нибудь слово. Нарушение речи пугало меня даже больше, чем Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 сами припадки. Никогда еще со мной ничего подобного не бывало, по последней мере в таковой степени. Я начинал бояться, что мое состояние ухудшится и окружающие увидят это.


14 марта 1946 года я посиживал за завтраком с Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 Георгом и его супругой, как вдруг во двор фермы въехала какая-то машина. Георг вскинул голову и произнес:


— Поди-ка взгляни, кто это.


Я поднялся, стремительно обогнул дом и практически Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 столкнулся с 2-мя южноамериканскими бойцами: блондином в очках и небольшим брюнетом.


Небольшой брюнет усмехнулся и произнес по-немецки:


— Не торопитесь так, государь.


В руке у него был пистолет. Я посмотрел на Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 него, потом на блондина и увидел по наплечным знакам, что оба они — офицеры.


Я стал навытяжку и спросил:


— Что вам угодно?


Блондин в очках принял халатную позу, вынул из кармашка какую-то фотографию, поглядел Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 на нее и передал брюнету. Небольшой тоже бросил взор на фотографию, переглянулся с блондином и произнес по-английски: «Да». Поджав губки, он помахал пистолетом в вытянутой руке и спросил:


— Рудольф Ланг?


Все Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 было кончено. Я кивнул и ощутил необычное облегчение.


— Вы арестованы, — произнес небольшой брюнет.


Пришло молчание. Позже я спросил:


— Могу я сходить за своими вещами?


Небольшой брюнет усмехнулся. Он походил на итальянца.


— Идите Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 впереди.


На пороге кухни один из янки в один момент подтолкнул меня, я покачнулся, чуть ли не свалился и, пробежав пару шажков, ухватился за стол. Подняв голову, я увидел, что офицер в очках Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 стоит сзади Георга с направленным на него пистолетом. Я ощутил приставленное к моей спине дуло пистолета и сообразил, что небольшой брюнет стоит за мной.


— Георг Пютцлер? — спросил офицер в Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 очках.


— Да, — ответил Георг.


— Положите обе руки на стол, государь.


Георг растянул руки по обеим сторонам собственной тарелки.


— И вы тоже, мадам!


Супруга Георга посмотрела на меня, потом на Георга и медлительно Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 повиновалась.


— Пройдите вперед, — произнес мне брюнет.


Я поднялся по лестнице и вошел в свою комнату. Небольшой брюнет прислонился к окну и стал насвистывать. Я надел эсэсовский мундир.


Переодевшись, я взял чемодан, положил Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 его на кровать и подошел к шкафу за бельем. Как я открыл шкаф, янки не стал насвистывать. Я выложил белье на кровать и стал укладывать его в чемодан. В этот момент я Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 вспомнил о пистолете. Он лежал под подушкой в каком-нибудь метре от меня, со спущенным предохранителем. Я постоял секунду бездвижно — и в один момент на меня напала какая-то апатия.


— Готовы? — спросил за Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 моей спиной небольшой брюнет.


Я захлопнул крышку чемодана и 2-мя руками защелкнул замки. Лязг замков как-то удивительно прозвучал в тиши комнаты.


Мы спустились вниз, и я вошел в кухню. Супруга Георга окинула взором Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 мой мундир, руками прикрыла рот и поглядела на супруга. Георг не шевельнулся.


— Пошли! — произнес небольшой брюнет и немного подтолкнул меня.


Я пересек кухню, обернулся к Георгу и его супруге Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 и произнес:


— До свиданья.


Не поворачивая головы, Георг глухим голосом ответил:


— До свиданья.


Небольшой брюнет улыбнулся во весь рот и саркастически произнес:


— Меня бы это изумило.


Супруга Георга не ответила.


Америкосы увезли Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 меня в Бредштадт. Мы тормознули перед бывшим зданием лазарета и прошли через двор, заполненный бойцами. Они курили, прогуливаясь маленькими группами. Ни один не дал честь конвоировавшим меня офицерам.


Мы поднялись на 2-ой этаж Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18, и меня ввели в небольшую комнату. Там находилась кровать, два стула, стол и в центре печь и ведро с углем. Небольшой брюнет повелел мне сесть на стул.


Малость погодя вошел боец Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18. Он был ростом около 2-ух метров, широкоплечий. Боец запанибратски приветствовал обоих офицеров. Те называли его просто Джо. Поговорив с ним по-английски, они направились к двери. Я поднялся и стал навытяжку, но они вышли Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18, не взглянув на меня.


Боец сделал мне символ сесть и сам сел на кровать. Он погрузился медлительно, тяжело. Кровать заскрипела, он раздвинул ноги и прислонился к стенке. Не спуская с Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 меня глаз, он вынул из кармашка какую-то небольшую плиточку, развернул ее, запихнул в рот и принялся жевать.


Прошло достаточно много времени. Боец не сводил с меня глаз, и я начинал ощущать Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 себя неудобно под его пристальным взором. Я повернул голову и стал глядеть в окно. Стекла в нем были матовые, и я не мог ничего созидать. Я поглядел на печку. В комнате была и батарея, но Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18, по-видимому, центральное отопление не действовало. Печка топилась, и было очень тепло.


Прошел еще час. Вихрем ворвался небольшой подвижный офицер, сел за стол и начал меня допрашивать. Я сказал все Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18, что знал.


После чего меня таскали из кутузки в кутузку. В кутузке мне было не так уж плохо. Я отлично питался, и у меня совсем закончились припадки. И все таки время тянулось очень Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 медлительно. Я грезил, чтоб быстрее все кончилось. Сначала меня очень беспокоила судьба Эльзи и деток. С чувством большущего облегчения я вызнал, что америкосы не посадили их в концлагерь, как я Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 того ждал. Я получил несколько писем от Эльзи и сам мог ей писать. Время от времени я размышлял о собственной жизни. Необычное дело — только мое детство казалось мне реальным. Правда, обо всех следующих Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 годах у меня сохранились очень детальные мемуары, но они походили быстрее на мемуары от произведшего глубочайшее воспоминание кинофильма. Я вроде бы следил себя самого в этом кинофильме, лицезрел, как я говорю и действую Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18, но мне казалось, что все это происходит не со мной.


Мне пришлось в качестве очевидца обвинения повторить все свои показания на Нюрнбергском процессе. И тут, на скамье подсудимых, я в Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 первый раз увидел неких больших партийных сановников, которых знал только по фотографиям в газетах.


В Нюрнберге мою камеру посетило несколько человек, и а именно один южноамериканский подполковник. Он был высочайший, розовощекий, с фарфоровыми Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 очами и белоснежными как лунь волосами. Он желал знать, что я думаю о статье, показавшейся обо мне в американской прессе. Он перевел ее мне. В ней говорилось, что я «родился сразу Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 с рождением века и, по существу, вроде бы символизирую полста лет германской истории, полста лет насилия, беспощадности и фанатизма...»


— И нужды, государь полковник.


Он с живостью произнес:


— Не именуйте меня государем полковником Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18.


Молчком окинув меня взором, он стал задавать мне вопросы, делая ударение на «вы».


— А сами вы испытывали нужду?


Я поглядел на него. Он был розовый, чистенький, как холеный малыш. Ясно, он не Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 имел никакого представления о мире, в каком я прожил.


— Да, и большую.


Он произнес убедительно:


— Это не извинение.


— Я не нуждаюсь в извинениях. Я повиновался.


Он покачал головой и спросил с суровым Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 и огорченным видом:


— Как вы объясняете, что могли докатиться до такового?


Я пошевелил мозгами и ответил:


— Выбор пал на меня из-за моих организаторских возможностей.


Он пристально поглядел на меня — у него Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 были голубые глаза куколки, — покачал головой и произнес:


— Вы не сообразили мой вопрос. Вы и до сего времени убеждены, что нужно было уничтожать евреев? — спросил он после недлинной паузы.


— Нет, сейчас я в этом не Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 убежден.


— Почему?


— Потому что Гиммлер покончил с собой.


Он удивленно посмотрел на меня, и я продолжал:


— Это гласит о том, что он не был реальным начальником. А если он не был реальным Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 начальником, то он мог мне врать, представляя ликвидирование евреев как необходимость.


— Следовательно, если б пришлось начать все с начала, вы бы не сделали этого?


— Сделал бы, если б получил таковой приказ Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18, — ответил я.


Он секунду смотрел на меня, его розовое лицо покраснело, и он с возмущением воскрикнул:


— Вы бы действовали вопреки вашей совести?!


Я стал навытяжку и, смотря прямо впереди себя, произнес:


— Простите Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18, мне кажется, вам непонятна моя точка зрения. Какое имеет значение, что думаю лично я? Мой долг — повиноваться.


— Но не такому стршному приказу! — воскрикнул янки. — Как вы могли?.. Это страшенно... Малыши, дамы... Неуж-то Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 вы так бесчувственны?


Я утомилось ответил:


— Мне без конца задают этот вопрос.


— Ну и что все-таки?.. Что ж вы отвечаете?


— Трудно разъяснить. Сначала было очень тяжело, потом равномерно у меня атрофировались Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 всякие чувства. Я считал, что это необходимость. По другому бы я не мог продолжать, осознаете? Я всегда задумывался о евреях термином «единицы». И никогда не задумывался о их как Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 о людях. Я сосредоточивался на технической стороне задачки. Ну, скажем, как летчик, который бомбардирует какой-либо город, — добавил я.


Янки со злобой сделал возражение:


— Летчик никогда не уничтожал целый люд!


Я задумался над его Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 словами:


— Будь это может быть и получи он таковой приказ, летчик сделал бы это.


Он пожал плечами, вроде бы отстраняя от себя схожую идея.


— И вы не испытываете угрызений совести? — опять заговорил Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 он.


— При чем здесь угрызения совести? Может быть, ликвидирование евреев и было ошибкой, но не я дал таковой приказ.


Он потряс головой.


— Я не об этом... Но вот сейчас, когда вас арестовали Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18, вы, может быть, время от времени задумывались о тыщах злосчастных людей, которых вы отправили на погибель.


— Да, время от времени.


— Ну а когда вы думаете об этом, что вы чувствуете?


— Ничего Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 особого я не чувствую.


Его голубые глаза с нестерпимой напористостью тормознули на мне. Он опять потряс головой и — в его голосе умопомрачительно сочетались жалость и омерзение — тихо произнес:


— Вы совсем беспощадны.


Он резко оборотился Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 ко мне спиной и вышел. Я ощутил облегчение. Эти посещения и дискуссии очень утомляли меня, и я считал их совсем никчемными.


После того как я отдал показания на Нюрнбергском процессе, америкосы передали Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 меня полякам. На этом настояли поляки — ведь Освенцим находится на их местности. 11 марта 1947 года, практически год спустя после моего ареста, начался процесс. Он состоялся в Варшаве, в большенном зале с нагими Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 белоснежными стенками. Передо мной установили микрофон, и благодаря наушникам, которыми меня снабдили, я сразу слышал по-немецки перевод всего того, что говорилось по-польски.


Когда кончилось чтение обвинительного акта, я попросил слова Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18, поднялся, стал навытяжку и произнес:


— За все что вышло в Освенциме, ответственность несу только я, мои подчиненные здесь ни при чем. Но я желал бы только внести некие поправки, касающиеся лично меня Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18.


— Вы будете гласить в присутствии очевидцев, — сухо произнес председатель суда.


Началось нескончаемое шествие очевидцев. Меня поразило, что поляки вызвали их в таком количестве, дали для себя труд (и, по всей вероятности, понесли немалые Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 расходы) доставить очевидцев со всех концов Европы. Присутствие их было ни к чему. Ведь я ничего не опровергал. На мой взор, это было совсем напрасной потерей времени и средств. Видя все это Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18, я совсем усомнился в том, что славяне когда-либо дадут миру расу начальников.


Меж иным, некие из очевидцев пороли такую чушь, что это принудило меня пару раз выйти из себя Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18. Так, к примеру, один утверждал, что сам лицезрел, как я застрелил сторожа. Я попробовал разъяснить арбитрам, что будь я даже тем чудовищем, которым очевидцы желают представить меня, никогда бы я ничего подобного Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 не сделал — это противоречит моей чести офицера.


Другой очевидец гласил, как будто лицезрел, как я приканчивал расстреливаемых. Я опять растолковал, что таковой факт сам по для себя был неосуществим. Пристреливать заключенных — дело начальника взвода Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 эсэсовцев, а никак не коменданта лагеря. Комендант лагеря мог находиться при расстрелах, но никак не стрелять сам. Это противоречило бы уставу.


Но было совсем ясно, что трибунал не присваивает никакого Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 значения моим словам. Судьи старались использовать все, что я говорю, приемущественно против меня самого. Как-то прокурор воскрикнул: «Вы убили три с половиной миллиона человек!» Я попросил слово и ответил: «Прошу прощения, я уничтожил Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 только два с половиной миллиона». По залу пронесся рокот, и прокурор кликнул, что я был должен бы постыдиться подобного цинизма. Но ведь я ничего предосудительного не произнес, я только уточнил числа.


Большая Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 часть моих диалогов с прокурором воспринимало конкретно таковой оборот. Так, к примеру, по поводу посылки грузовиков в Дессау за коробками с кристаллами он спросил:


— Почему вы были так озабочены Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 посылкой грузовиков в Дессау?


— Когда припасы газа уменьшались, естественно, я был должен сделать все вероятное, чтоб восполнить их.


— В общем, — увидел прокурор, — вам это было все равно, что припасы хлеба либо молока?


Я Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 терпеливо ответил:


— Для этого я и существовал.


— Итак, — торжествующим голосом воскрикнул прокурор, — вы существовали для того, чтоб было как можно больше газа и чтоб убить как можно больше людей!


— Таков был приказ.


Прокурор Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 тогда обернулся к арбитрам и заявил, что, дескать, я не только лишь согласился уничтожать евреев, но из честолюбия к тому же задался целью убить их как можно больше.


Я опять Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 попросил слова и увидел прокурору: то, что он гласит, неточно. Я никогда не рекомендовал Гиммлеру наращивать количество доставляемых мне евреев. Напротив, я не один раз просил рейхсфюрера меньше присылать мне транспортов.


— Вы не сможете Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 все таки опровергать, — произнес прокурор, — что вы проявляли исключительное рвение и гигантскую инициативу в деле ликвидирования людей?


— Я показал рвение и инициативу в выполнении данных мне распоряжений. Но сам я Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 ни в коей мере не добивался таких приказов.


— А вы чего-нибудть сделали, чтоб избавиться от собственных стршных обязательств?


— Я просил об отчислении на фронт еще до того, как рейхсфюрер поручил мне Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 убить евреев.


— А позже?


— Потом вопрос уже так не стоял — по другому можно было бы помыслить, что я увиливаю от порученного мне дела.


— Значит, дело это вам нравилось?


— Нет. Оно мне совершенно Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 не нравилось, — решительно ответил я.


Прокурор сделал паузу, поглядел мне в глаза, развел руками и продолжал:


— Тогда не скажете ли нам, что вы задумывались о таком задании?


Пришло молчание, все взгляды устремились на Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 меня. Я пошевелил мозгами малость и произнес:


— Это была нудная работа.


Прокурор опустил руки — по залу опять проехался рокот. Малость позднее прокурор произнес:


— В ваших показаниях я читаю: «Еврейки нередко прятали Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 деток под смятой одежкой, чтоб не брать их с собой в газовую камеру. Особенной команде заключенных был дан приказ — обыскивать одежку под наблюдением эсэсовцев. Найденных деток кидали в газовую камеру».


— Вы так произнесли, не правда Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 ли? — спросил он, подымая голову.


— Да, — ответил я и добавил: — И все таки я считаю нужным внести поправку.


Он сделал символ рукою, и я продолжал:


— Я не произнес, что малышей «бросали». Я Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 произнес, что их «отправляли» в газовую камеру.


— Не в словах дело! — с раздражением воскрикнул прокурор. — И вас не трогало поведение этих злосчастных дам, которые, идя на погибель, все таки рассчитывали на Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 благородство палачей и делали отчаянную попытку спасти собственных малышей?


— Я не мог для себя позволить проявлять какие бы то ни было чувства. Я делал приказы. Малыши рассматривались как нетрудоспособные. Я должен был Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 их отравлять.


— И вам никогда не приходило в голову пощадить их?


— Мне никогда не приходило в голову нарушить приказ. А вобщем, — добавил я, — что бы я делал с детками в Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 КЛ? КЛ — не место для деток.


— Ведь вы сами отец семейства? — увидел он.


— Да.


— И вы любите собственных деток?


— Разумеется.


Он сделал паузу, медлительно обвел взором зал и обернулся ко мне.


— Как же мирится Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 ваша любовь к своим детям с вашим отношением к небольшим евреям?


Я ответил:


— Это различные вещи. В лагере я был бойцом. Дома я им не был.


— Вы желаете сказать, что вы Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 по природе двоякий человек?


Я поколебался и ответил:


— Да, пожалуй...


Но напрасно я так ответил, так как во время собственной обвинительной речи прокурор пользовался этим, чтоб гласить о моей «двуличности». В другом Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 месте, напомнив о том случае, когда меня вывели из себя некие очевидцы, он воскрикнул: «Эта двуличность проявляется даже в выражении лица подсудимого, который то производит воспоминание малеханького осторожного бюрократа, то какого Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18-то ужасного, готового на все зверя».


Он произнес также, что, не наслаждаясь выполнением приказов, сделавших из меня «самого огромного убийцу нашего времени», я показал при выполнении собственных обязательств еще неописуемые лицемерие, цинизм, беспощадность.


2 апреля председатель Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 суда прочитал мне приговор. Я выслушал его, стоя навытяжку. Приговор был таким, как я и ждал.


В приговоре, кроме всего остального, указывалось, что я должен быть повешен не в Варшаве Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18, а в собственном лагере, в Освенциме, на виселице, которую я сам соорудил для заключенных.


Спустя минутку после того, как кончили читать приговор, стоявший от меня справа конвоир тихо дотронулся до моего плеча. Я снял Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 наушники, положил их на стул, оборотился к собственному адвокату и произнес:


— Благодарю вас, государь юрист.


Юрист кивнул мне, но руки не подал.


Я вышел в сопровождении конвоиров через небольшую дверь Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 справа от стола арбитров. Я прошел длиннющий ряд коридоров, по которым никогда еще не проходил. Они освещались большенными окнами, и стенка была залита светом. Стоял ясный морозный денек.


Пару минут спустя дверь Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18 моей камеры захлопнулась за мной. Я сел на кровать и попробовал собраться с идеями, но напрасно. Мне казалось, что моя погибель не имеет ко мне никакого дела.


Я встал и принялся расхаживать по камере Кому я могу посвятить эту книгу? - страница 18. Прошло некое время, и я увидел, что отсчитываю шаги.


notes


Примечания


1


Папа! Папа! (арабск.)


2


Каналья! (франц.)


3


«Раса, земля и меч» (нем.).


4


Что поделаешь! (франц.)


5


Капо — надсмотрщик из заключенных.


6


Фешенебельный ресторан в Париже.

kompyuteri-referat.html
kompyuterizaciya-korabelnih-radioelektronnih-sistem-referat.html
kompyuterizaciya-shkolnogo-obrazovaniya.html